aristakisyan (aristakisyan) wrote,
aristakisyan
aristakisyan

Семь замков страха, или кошачий переполох в женской колонии ИК-28.



Семь замков страха,
или кошачий переполох в женской колонии ИК-28




     Когда начальство колонии приняло решение удовлетворить Машины требования, они тем самым признали ее власть. Но власть в колонии на самом деле у Маши. Потому что она человек, у которого никакой власти нет, но есть образ.







     Человека определили "по образу и подобию". И вокруг только подобия, подмены. И очень редко образ. Поэтому, когда встречаешься с образом человека, можно испугаться и принять это за власть. Именно в силу того, что у такого человека никакой власти нет и она ему не нужна.
     Голодовка, которую держала Маша, только яснее высветила образ. И те, у кого в колонии есть власть, в силу того, что она у них есть, а у Маши ее нет, почувствовали, что эта власть не у них, а у нее. Они ощутили свою власть над ней, как ее власть над ними. И подчинились ее власти.
     Не было еще никогда ни у кого таких требований. И такой голодовки. Требования и, правда, странные: снять замок с дверей цеха, где работают осужденные женщины, а также снять замки со 2-го, 11-го и 16-го отрядов. И еще требование: «…перестать сопровождать меня с охраной…» - мол, перестаньте меня охранять, я не Путин, я никого не боюсь.
     Машу сопровождают по зоне с охраной по той же причине, - потому что чувствуют, что у нее власть. И потому положена охрана. У нее на самом деле больше власти, чем у властей. Перед абсолютным отсутствием власти капитулирует любая власть. Поэтому они в Машиной западне, а не она в их колонии.    
     Но они сняли внешние замки, и пока не сняли те замки, на которые намекала своей голодовкой Маша. Нужно уточнить, что именно это за замки, что такое ослабление режима, которого добилась Маша для всех женщин колонии, и кто или что за этим режимом стоит.
     Требую снять замки со 2-го, 11-го и 16-го отрядов – какое-то зашифрованное послание от великих дадаистов и скоморохов прошлого. Или, как если бы в сказке кукла Маша сообщала из неволи своему Мастеру какие-то секретные размеры, мерки.
Потому что снять замки со 2-го, 11-го и 16-го отрядов – скорее метафора, это не похоже на требование заключенной к начальству колонии, из-за такого не идут на голодовку, это какой-то абсурд. Непонятно, зачем голодать из-за метафоры, до тех пор, пока не приходит понимание, что начальство колонии - такая же метафора, как замки и голодовка.
     Не перевести Машины требования и Машину победу на символический план просто невозможно. Победу праздновала вся колония. Думаю, многие надзиратели в колонии, не подавая вида, тоже праздновали Машину победу над ними. Поэтому требование Маши надо подавать, расшифровывать, интерпретировать тоньше, достойнее, что ли. Если это будет просто либеральная заметка на страничку – это будет слишком не радикально и не конкретно. Не в духе Машиных требований.
     Первый уровень понимания: замки, Путин, тюремные начальники, заключенная Маша, другие заключенные. Второй уровень понимания: "власть и ее неизменные инструменты с замками", "народ, его страх, покорность, хитрость, подлость", "освободитель – враг власти и враг народа". "Враг народа" – не потому что его таким заклеймила власть, а потому что таким его воспринимает народ, и власть только пристраивается, присовокупляет себя к этому народному восприятию инакомыслия, власть всегда подстраивается, власть всегда конформист. И наконец, третий уровень понимания: "Истина, запертая на замки одномерных представлений, стремление к Истине и свободе", "плата за свою свободу – это плата своей свободой", или свобода, как внутренние состояние, которое невозможно отнять никакой тюрьмой.
     Моя камера видит женскую колонию, людей в погонах, давших обет молчания. Они не имеют права говорить о том, что происходит у них на работе даже со своими родными. Зона уже потому сакральная территория, что ее скрывают, а ее служители под страхом страшного наказания не смеют ничего говорить.
     Акция обличения Вавилонской блудницы - Русской Православной Церкви, - проведенная девушками в храме, потому сакральный акт, что храм – это установленная точка сведения буквального и символического. Машина голодовка в колонии с требованием снять замки и последующее снятие этих замков тоже сакральный акт, потому что колония – храм отбывания наказаний. Но именно эти тяжелые амбарные замки, шаблоны в голове, не позволяют видеть сведение буквального и символического повсюду, а не только в установленной точке.
     Власти колонии в силу Машиных требований и Машиной голодовки невольно оказались не у себя в зоне, а в храме, где совершили страшное кощунство, сорвали символические замки. И даже не поняли, что повели себя аналогично тому, как повели себя Pussy Riot в храме Христа Спасителя. Они приняли Машины условия, но не заметили ее фокуса. 
     Храм Христа Спасителя, святилище русского оружия, где больше года назад участницы Pussy Riot, как справедливо заявил следственный комитет России, пошатнули устои государства, есть установленное сакральное место. Но! Фокус в храме Христа Спасителя показал, что в этом установленном сакральном месте у властей скрывался суеверный страх самих себя: страх передать власть и тем самым лишиться жизни. Страх был закрыт в святилище, и акция Pussy Riot заставила его выйти наружу. Власть почувствовала, что ее нет, что Pussy Riot и есть власть.
     Не случайно власть в России всегда боялась призраков. И убивала людей, потому что они казались этими призраками, врагами. Культ государственной власти в этих местах живет на войне с ее призраками, внутренними врагами.
     Святилище страха нужно подпитывать врагами. Не враги рождали страх, а страх заставлял искать врагов и убивать людей. Но сколько не убивали, враг оставался внутри. Поэтому власть боится сама себя. Боится обнаружить, что она не существует. Когда у Надежды Толоконниковой в колонии спросили, как она относится к Путину, она ответила:
     - Никак. Он для меня не существует.
     Путин боится потерять власть, потому что тогда не станет его самого. Страх лишиться власти как жизни есть особенность сложившегося культа власти в России. Такая власть могла быть только "сакральной". Поэтому кремлевская власть всегда так тянулась к религии, – то к православию, то к коммунизму, то снова к православию. Потому что сама она не существует. И вынуждена пить живую кровь, как мертвая.
     И мертвого Магнитского они судили не только затем, чтобы повесить на него свои преступления, в которых он их уличил, но чтобы скрыть, что они сами мертвецы. Судить мертвых могут только мертвецы. Но это сакральное место в храме Правосудия держится в тайне и охраняется государством.
     Потому и храм, как сакральное место в психике православных верующих – это та же сущность, что государственная военная тайна, режимный объект, закрытая зона, обнесенная колючей проволокой. Нечто, что нужно скрывать, в первую очередь от самих себя. Потому сакральной в их случае становится их глупость. Глупость человеческая на самом деле сакральна, потому что ее скрываешь, в первую очередь от самого себя.
     По причине того же "сакрального", каждый властитель в России, каждый по-своему неизбежно уходил в безумие, потому что безумие сакрально. И недоразвитость народа сакральна – за ней военная тайна стоит. И преступления, которые совершают народные избранники, сакральны – за ними тоже важная государственная тайна. И принимаемые ими законы, эти юридические дауны – тоже сакральные символы из какой-то русской книги мертвых. Но все это под замком в голове.
     Никогда в эту сторону не думаешь, потому что страшно, если это окажется неправдой. Что привычная жизнь неправда. Того и гляди собственная реальность неправда. Поэтому  висят амбарные замки в головах. Поэтому символичны Машины требования, снять замки. Или они символичны только в моей голове?
     Упираемся в проблему добра и зла, нельзя снять эти оппозиции. Колония, как и вся Россия, считает добром привычный уклад жизни с висящими замками, принятыми нормами жизни. Заключенные трудятся как рабы, свято веря, что за рабское поведение и рабское мышление их досрочно освободят. Можно раз в неделю купить сто грамм конфет в ларьке, можно жить, "десять лет это не срок".
     Женщин запирают на время работы в цеху на висячий амбарный замок, как скот, потому что так принято. Никто этих замков не замечал, пока в колонии не появилась Маша и не провела акцию с голодовкой, требуя снять замки.
     Маша сделала так, что все увидели те замки. И те, кто в колонии. И те, кто на свободе увидели, не видя – у себя в голове.
     Никто не понял этого фокуса, что это была художественная акция. Не поняли, потому что она прошла не в главном храме страны, а в женской колонии, куда Маша отправилась после акции в храме.
     Снять голодовкой замки с дверей женской колонии – другая сторона того же действия, что задрать ноги в храме Христа Спасителя и выставить правящий в стране режим кастратом. Pussy Riot сорвали этот скотский замок страха, содрали с государственных мужей штаны. Но там - пустота. Сакрализованная обозленная пустота.
     Можно не видеть символизма и фокуса этих акций. Но он произошел. Психика «сакральной» власти, скрывая этот позор от самой себя и убивая его в себе, убьет саму власть. Власть будет сама себя убивать за то, что ее нет. Самой себе делать назло, чтобы быть. Принимать одно позорное решение за другим, один нелепый закон за другим.
     Путин тоже не сможет примириться с тем, что его не будет, если он передаст власть. Что вместе с властью он предаст себя в руки своих палачей. Он тоже не верит в свое существование, осталось только подобие и нет образа, значит,  нет существования. И у его власти есть только подобие власти, но власти самой нет. Подмена институтов государства, поэтому и государства нет.
     Но держится эта подмена на том, что есть. На самом деле есть. На недрах, которые сакральны – и это не нефть и газ – это недра народной темноты, глупости, подлости, похоти. Зависимость от власти стала для народов этой страны сродни похоти. Похоть делает власть народной.
     Амбарные замки в голове делают людей недоразвитыми скотами. Как делает общество недоразвитым узаконенная православием власть. Но православные люди, на то они православные люди, что не замечают подмены, что поклоняются и служат обожествленной власти, самой власти, как явлению - лжи. Что они служат самой Лжи. И лгут сами себе.
     Когда власть устраивала в храмах помойки, дискотеки, туалеты, это их не возмущало, потому что это делала власть. Понятно, власть тогда была безбожной. Поэтому все правильно, - говорят православные люди - безбожная была власть. Но это была власть, наша власть. Наше государство оставалось с нами. И становилось сильнее в те годы. Поэтому и осквернение храмов проходило по-нашему, по православному, как велит Византийская симфония государства и церкви. Они, как были, так и остались одним недоразвитым организмом с тяжелой наследственностью. 
     Православных людей вполне устраивает скотское к ним отношение со стороны государства. Потому что они сами к себе относятся, как к скотам. Но попробуйте назвать их государство скотным двором – и они сразу сплотятся вокруг своей партизанской тайны. Потому что им ведома тайна скотного двора.
     Святилище скотного двора: святое понятие нормы, замка, границы на замке, того самого бронепоезда, который на запасном пути стоит. Люди по-прежнему свято верят в этот бронепоезд. Что граница на замке и где-то там бронепоезд прячется, но скоро явится. Пока же он с другими божествами, там, в святилище. И от одной мысли, что ты прикоснулся к этому «там» испытываешь содрогание. Готов бить поклоны.
     И тоже содрогание, как это «там» вызывает щелчок замка: щелкает замок, как затвор винтовки. Чтобы заключенные, после того, как за ними защелкнули замок, чувствовали, что они все время под прицелом. Никто в них не стреляет, но щелчок висящего замка включает правильную ассоциацию, что они на мушке.
     Висящие амбарные замки – символ заботы государства. Если государство перестанет пасти, подохнешь с голода, как скот. И тут в колонии появляется человек, который требует снять замки, голодает и говорит:
     - Я вот не ем и не умираю. Мне не нужен замок, меня не нужно охранять. Я никого не боюсь.
     Маша умудряется быть свободным человеком на зоне, она устанавливает в колонии свои порядки. И это не может не оскорблять чувства православных людей, верующих во власть. Потому что православие в России это власть. Маша и Надя, каждая в своей колонии, показывают, что нет над ними никакой власти. На что психика верующих людей реагирует как на святотатство, хулу на их бога, его отрицание.
     Но и у этого подвига, который совершили девушки, есть обратная сторона. Недолго осталось ждать, когда по указу новой власти по благословению нового патриарха будут писаться иконы, на которых Pussy Riot убивают Дракона и срывают с дверей ада замки. Увы, человечество хотя и не стоит на месте, но ходит кругами.
     Поэтому вернемся и мы к началу нашей истории, к вопросу о замках, к Машиным требованиям и их святому дадаизму.
     Конечно, как плохие Машины ученики, мы не сразу поняли, что речь идет о замках ума, о замках нормы. Замки в голове неистребимы. Православных уголовниц, угрожавших Маше в колонии, воспитали и сделали такими не в зоне, а на свободе. Тяжелые висящие замки в головах появились у них задолго до того, как они официально стали рабским скотом в зоне. Маша хочет эти замки снять, и зона для этого самое подходящее место, чтобы их на самом деле снять. Но все боятся, потому что снять эти замки нереально трудно.
     Невозможно снять замки в голове голодовкой с такими детскими требованиями в духе требований наивной девушки из какой-нибудь сказки. И все в колонии это понимают не как заключенные, а как люди. И начальство колонии повесило эти замки не для красоты и не для пытки. Они повесили их не как начальство колонии. Они повесили их как люди, в порядке вещей. Чтобы запереться и контролировать свою жизнь. Но стабильности нет, покоя нет, ничего нет. И власть – это ничто, мистификация, обман. И чем больше обмана, тем крепче замки в голове.
     Я сам живу с такими же точно замками в своей голове, и они скрипят особенно страшно, когда я начинаю мыслить. Они будто реагируют на свежий воздух и включают сигнализацию - побег!
     Никто в колонии не обращал внимания на эти замки, пока Маша не сделала их такими заметными, что про эти замки узнал весь мир. И не началось искушение Христа в пустыне отцом Лжи.
     - Снимете замки! – требует от начальства колонии Маша.
     - Не снимем!
     - Снимете!
     - Не снимем.
     - Буду голодать, пока не снимите!
     - Не трогай эти замки, - говорит Маше Сатана – И я отдам тебе всю власть в мире, потому что она принадлежит мне. Пойми, твои требования детские и несерьезные. Причем здесь какие-то замки. Голодать, ради каких-то замков абсурд.
     На уровне деревянной реальности враг человека и отец Лжи прав. Голодать, чтобы сняли замки абсурд. Не абсурдом это делаем мы, когда начинаем об этом думать и придавать этому символическое значение.






Tags: pussy riot.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments